Цназария и more suspense

— Как мило, что я собралась искупаться ещё… — подумала Цназария, падая, и нет, я не буду цитировать весь абзац.

из предыдущей серии

Понимание реминисценций лежит полностью на читателе.

упреждение

Расстояние от центра масс Цназарии до океана стремительно сокращалось, но расстояние от куска пола в форме пересечения сферы и полуплоскости всё же было меньше. По счастью, пол был из пробкового дерева и смог выдержать приземление Цназарии, не утопив её. Следом за ней приземлились бы полтора плафона от люстры, если бы их не было так легко сдуть порывом ветра. Так что плафоны стали сами по себе, а Цназария — сама на куске пробковых полов.

Солнце достаточно высоко; гигантских кальмаров, наверно, нет; волны не переворачивают плот — так что можно, наконец, подумать, что произошло.

— Легче сказать «подумать», чем подумать. — проворчала Цназария. — Да и стоит ли, если я уже не помню почти целый десяток часов! Надо ли доверять голове, когда она неправильно работает? Не могла же я просто переместиться во времени, или потерять сознание и приобрести его назад так незаметно?

Так что лучше не думать, что произошло, правильно? Её подобрал корабль, и через дня три она была снова дома и созерцала аккуратно вырезанную в полу сферическую поверхность. А потом в дверь постучали (и она открыла).

— Привет, Цназария! Тебе ещё не пора стричься? — спросил Оккам.

Цназария почесала макушку и осталась в молчании, потому что не могла сориентироваться так быстро. Это она унаследовала от автора, который совершенно бессердечно обходится с героями и пишет о себе неправду.

— Вижу, не пора. — ответил Уильям Оккам. — Тогда отойди, пожалуйста, к стене своей прекрасной комнаты, я войду.

«А по нему не видно, что он так растолстел, что надо освобождать столько пространства.» — хаотично размышляла Цназария, отходя к стене (между тем Оккам почему-то, наоборот, выбежал из комнаты невероятно прытко для его возраста). — «Успехи швецкой промышленности, не иначе. То есть, ткацкой… // О боги!»

В середине комнаты с жутким скрежетом материализовалась кабинка для переодевания оранжевого цвета с зелёной шторкой. Не успел из неё выбежать Оккам, как она, лишённая опоры из-за лунки в полу, которая оказалась под одним из углов основания, свалилась.

— Фух! — вытер лоб Оккам. — Как это я не заметил такой гравитационной аномалии? — он попытался поднять кабинку и поставить так, чтобы не падала, и это удалось. — Знакомься, это моя машина времени Vorbis!

— Это разве не аудиоформат? — спросила Ц..

— Да, она одновременно и формат, и машина. Ну ты знаешь, как это бывает… Никаких лишних сущностей, в конце концов. И кстати, я теперь не только Оккам, но и докт//

— Кто там? — спросила Цназария, подходя к двери, в которую интенсивно стучали уже пять мгновений.

— …тор философии в физике. — попытался продолжить Оккам.

— Это я, Алькубъегнутта! — хм, весьма знакомый голос. — Я наконец-то дождусь ответа на вопрос, и могу ли войти?

— Нет!! — ответили одновременно Цназария и доктор философии в физике, доставший что-то из кармана, но Алькубъегнутта всё равно просочилась через стену будто призрак.

— Да. — довольно сказала она и как ни в чём ни бывало пошла на кухню греметь ложками и тарелками.

[Не думайте, что за быстротой ответов скрывается быстрота обдумывания решений. Моё предыдущее состояние решило, как видно, что нечего замедлять последовательности совершенно не связанных друг с другом событий какими-то длинными комментариями дабы читатель мог успеть над ними задуматься. Впрочем, сейчас я решил добавить эту просветительную заметку. — прим. ред.]

— OK, она сейчас безопасна для нас. — сказал Оккам, складывая в карман ручку с кнопочками, которую Цназария всё же успела заметить.

— Что это? — спросила она.

— А, так, ничего. — сказал Оккам. — Конденсатор.

— А выглядит как ручка с кнопочками…

— Так поточечный же!

— Поточечный конденсатор? — усомнилась Цназария. — Да уж, ну и названьице. Почему, скажем, не «флейта»?

— Но это же не флейта.

Да, аргументы доктора философии не принято оспаривать. На кухне всё ещё гремело ложками и тарелками. Цназария беспокоилась — всё же это её кухня, и вообще Алькубъегнутта уже после первой встречи не вызывала у неё симпатии.

— Нет, — остановил её Оккам, — подожди. Ещё рано. Пока она сгибает ложки и меняет кинетическую энергию тарелок…

— Она хоть не будет их бить?

— Нет.

— Тогда слушаю дальше. — позволила Цназария продолжить.

— …пока она всё это делает, мы можем осмотреть Vorbis! — воскликнул Оккам и повёл рукой в соответствующую сторону.

— Что-то эта машина-раздевалка не вызывает у меня интереса. Да мы и не поместимся туда вдвоём.

— Поместимся. Она внутри такая же как снаружи!

Цназария не поняла, но согласилась проверить. Оккам отодвинул зелёную занавеску, и они увидели пластиковые стены кабинки, на одной стене которой было зеркало, а на другой — две вешалки без одежды.

— Ну и где? — продолжила не понимать Цназария. — Внутри кабинка.

— Заходи. — сказал Оккам.

Они зашли в Vorbis и оказались в комнате, из которой выходили. Только теперь занавеска кабинки была оранжевой, а стены — зелёного.

«— Стоп. Мы же заходили внутрь.» — могла бы сказать Цназария, но это вряд ли бы помогло.

— Стоп. Она не совсем такая же, цвета другие! — заметила она.

— Ну… — чуть покраснел Оккам, — я немного приврал.

— А как ею пользоваться, если туда даже нельзя войти? — спросила Цназария, в то же время прощая. Докторам философии не обязательно прощать, но PhD в физике…

Доктор почесал нос, показав, что он начал формулировать ответ, но Алькубъегнутта пришла из кухни раньше и завладела вниманием:

— Ты ответишь или нет? Я-то знаю, что произошло, а почему не знаешь ты? — вокруг её головы летали по всяческим овалам ложки и вилки, а потом срывались с орбит и падали на пол.

Ох, опять эта ерунда…

— Я чувствую, что ты не в настроении, Цназария. Я же экстрасенс. — сказала строго Алькубъегнутта. — Но я не намерена терпеть такое отношение! Немедленно рассказывай!.. И пока не заделаешь это Озеро В Полу//

— Экстресенсов не бывает! Это// — в то же время протестовал Оккам, но их обоих прервал звонок в дверь. Странно, ведь у Цназарии нет дверного звонка.

— Могу я совершить вход? — послышался из-за двери синтезированный голос.

∗ ∗ ∗ ∗ ∗

Алькубъегнутта щёлкнула пальцами, и дверь испарилась.

— Чёрт! — возмутился Оккам и зашторился в Vorbis. Мало того что отвлекают от формулирования, так ещё и… и…

— Означает ли это переключение возможность войти? — спросил синтезированный голос, после чего в проёме показался человек в инвалидном кресле со столиком, на котором лежали его руки, клавиатура и мышь; не было только видно, откуда идёт звук и кто нажимает клавиши и водит мышью. — Я являюсь Стивеном Уильямом Хокингом, если такое предположение вами было порождено.

Алькубъегнутта дослушала до конца, после чего тоже убежала. Назад на кухню, уронив по дороге ещё парочку ложек. Цназария осталась один на один с, несмотря на то, что их разделял дверной проём, пугающе неподвижным человеком в самодвижущемся кресле.

— Означает ли эти изменения сущностей возможность войти? — повторил синтезированный голос.

— Д-да. — решила сказать Цназария, и кресло въехало в комнату.

— В действительности я не печатаю текущее разнообразие словесных формулировок. — продолжил синтезированный голос. — Это, очевидно, действие T9.

Из-за шторы Vorbis высунулась голова Оккама, а затем и весь. Он аккуратно подошёл к Хокингу, осторожно потрогал его, как будто боясь обжечься, а потом достал из кармана поточечный конденсатор и понажимал на нём кнопочки.

— Я отключил T9, — прокомментировал он, — и, пожалуй, тоже присяду.

— Кул! — ответил синтезированный голос, пока Оккам вытаскивал из Vorbis полудиван. — Терь расскажу всё чо хотел.

«Может, что-то не то отключилось?» — удивилась про себя Цназария. «Не, норм» — подумал Хокинг.

Оккам поставил полудиван куда хотел и сел в него. Цназария осталась стоять одна и попыталась сесть на полудиван, но ей не осталось места, и в результате использовала стоявший всё это время рядом стул.

— Знач, Цназария, я не просто так здесь. — продолжил синтезированный голос, не совсем сочетаясь с лицом Хокинга и щёлкающей самой по себе клавиатурой. — Ты живёшь //

∗ ∗ ∗ ∗ ∗

Оказалось, Цназария живёт не в реальности, а в полилогарифме (или Полилогарифме — по голосу не отличить), и по данной причине с ней случалось всё, что случалось. Например, обмен содержимым двух сферических областей, одна из которых находилась над океаном, а другая пересекала пробковый пол и полтора плафона люстры.

И оказалось, что Цназария должна во что бы то ни стало покинуть полилогарифм (или Полилогарифм), потому что её знание о нём нарушит его функционирование ещё сильнее, чем оно было нарушено до того. (Видимо, это предполагалось быть убедительным аргументом.)

— Всё это, конечно, интересно, — прокомментировал Оккам, — но есть и другая версия, строго доказать правильность которой нельзя, но, тем не менее, это единственная разумная версия из всех возможных.

— А? — поинтересовался синтезированный голос, в то время как Хокинг оставался по отношению к своему креслу до сих пор совершенно неподвижным.

— Событие C вызвало нарушение симметрии дополнительного, ну, не буду упоминать его названия, потому что оно ничего не говорит, поля, и из-за этого пространственно-подобные поверхности в будущем от этого события стали не связными и…

— C? — опомнилась Цназария. — А где же A и B?

— Я бы сказал, не C, а, скорее, Ц. Несвязные области появились, можно так сказать, букетом, каждая компонента связности чуть отличающаяся от других, но, тут плохо с непрерывностью… и, наверно, тебе ничего не скажут слова про ветвление… В общем, мы находимся сразу в нескольких компонентах связности и по какой-то причине ощущаем сразу все их, и при этом не можем сделать это так же адекватно, как в былые связные времена, откуда и все эти ээ, — PhD посмотрел на лунку в полу, — эффекты.

(А кухонный шум, оказывается, затих.)

— Ты хочешь сказать, что этому событию была причиной я?

— Обоснованность этого утверждения сомнительна. — отреагировал синтезированный голос. — Т9 снова активирован, какая жалость. В пояснение своих слов приведу аналогию: если шарик скатился с горы, этому причина не только в том, что он находился наверху, но и в том, что эта гора вообще существовала, и что шарик не состоял из газообразного этилена и не растворился в воздухе или не загорелся, и ещё столько причин, сколько в состоянии придумать богатое воображение. Этилен приведён только в качестве примера.

Цназарию почти успокоила такая аналогия, но тут из-за её спины заорала Алькубъегнутта, которая, видимо, уличила время подкрасться незаметно.

— Это всё научные бредни! Слушай меня! — отобрала она инициативу (Оккам пытался на фоне что-то возразить, но не было ясно, что именно и насчёт чего). — Мир всегда был таким и воистину реален, как вот эта ложка! — в доказательство Алькубъегнутта выхватила из воздуха одну из крутящихся до сих пор вокруг неё вилок. — И если ты не понимаешь, что владеешь даром телепортации, ты слепа, глуха и должна сменить имя на моё!

Цназария попыталась убежать глазами подальше от раздражителя и увидела как доктор Оккам тяжко вздохнул и закрыл глаза рукой. Заметив её взгляд, он пробормотал: «В этот раз Т9 уже не могу отключить».

— Выражаю благодарность и за неудачную попытку. — сказал синтезированный голос. — И по причине того, что сущность, называющая себя Алькубъегнутта, покинула пространство, можем ли мы продолжить обсуждение?

Она действительно как-то внезапно пропала. Цназария всё сильнее теряла фокус внимания и набирала вместо него спутанность и невыразимость мыслей. Не отвечая, она подошла к Vorbis, подёргала занавеску и, заходя внутрь, вышла. Теперь цвета были снова такие же, как в начале. Отмечая цвета, Цназария наступила на валяющуюся после Алькубъегнутты на полу ложку, поскользнулась и упала.

После того как она встала, в комнате не было ни Vorbis, ни остальных, и даже не было ни одной ложки и вилки на полу. Только аккуратная сферическая лунка и недостающие полтора плафона люстры.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

:) :D :( :E: ;) :yes: :no: :donno: more »

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.